+ Ответить в теме
Показано с 1 по 5 из 5

Тема: MILES DAVIS - жесткая честность вуду в джазе от Берда до фьюжн!

  1. #1
    Новичок Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Аватар для Incitador
    Регистрация
    17.07.2011
    Адрес
    среди людей
    Сообщений
    44
    Поблагодарил(а)
    0
    Получено благодарностей: 8 (сообщений: 5).

    По умолчанию MILES DAVIS - жесткая честность вуду в джазе от Берда до фьюжн!

    MILES DAVIS - взвешенное и точное вуду в музыке. Жрец и хранитель традиций и Великий Комбинатор джазового будущего. Всем здесь возносить хвалу Майлсу, а не то кукол на многих хватит! Бокар все видит, а чего не видит, о том догадывается.
    приходя не радуйся, уходя не грусти

  2. #2
    Новичок Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Аватар для Incitador
    Регистрация
    17.07.2011
    Адрес
    среди людей
    Сообщений
    44
    Поблагодарил(а)
    0
    Получено благодарностей: 8 (сообщений: 5).

    По умолчанию

    Interesting Experience


    What is cool? At its very essence, cool is all about what’s happening next. In popular culture, what’s happening next is a kaleidoscope encompassing past, present and future: that which is about to happen may be cool, and that which happened in the distant past may also be cool. This timeless quality, when it applies to music, allows minimalist debate – with few exceptions, that which has been cool will always be cool.
    For nearly six decades, Miles Davis has embodied all that is cool – in his music (and most especially jazz), in his art, fashion, romance, and in his international, if not intergalactic, presence that looms strong as ever today. 2006 – The year in which Miles Davis was inducted into the Rock And Roll Hall Of Fame on March 13th – is a land*mark year, commemorating the 80th anniversary of his birth on May 26, 1926, and the 15th anniversary of his death on September 28, 1991. In between those two markers is more than a half-century of brilliance – often exasperating, brutally honest with himself and to others, uncompromising in a way that transcended mere intuition.
    In carrying out what always seemed like a mission, Miles Dewey Davis III – musician, composer, arranger, producer, and band leader – was always in the right place at the right time, another defining aspect of cool. Born in Alton, Illinois, and raised in East St. Louis, where his father was a dentist, Miles was given his first trumpet at age 13. A child prodigy, his mastery of the instrument accelerated as he came under the spell of older jazzmen Clark Terry, Charlie Parker, Dizzy Gillespie, Billy Eckstine, and others who passed through. He accepted admission to the Juilliard School in 1944, but it was a ruse to get to New York and hook up with Bird and Diz. Miles was 18. Cool.
    Within a year, he accomplished his goal. He can be heard on sessions led by Parker that were released on Savoy in 1945 (with Max Roach), ’46 (with Bud Powell), ’47 (with Duke Jordan and J.J. Johnson), and ’48 (with John Lewis). In 1947, the Miles Davis All-Stars (with Bird, Roach, Lewis, and Nelson Boyd) debuted on Savoy. His years on 52nd Street during the last half of the 1940s brought him into the bop orbit of musicians whose legends he would share before he was 25 years old.
    At the turn of the decade into 1950, as Miles led his first small groups, an asso*ci*a*tion with Gerry Mulligan and arranger Gil Evans ushered in The Birth of the Cool (Capitol), a movement that challenged the dominance of bebop and hard-bop. Miles’ subsequent record dates as leader in the early ’50s (on Blue Note, then Prestige) helped introduce Sonny Rollins, Jackie McLean, Horace Silver, and Percy Heath, among many others, establishing Miles’ role as the premier jazz talent scout for the rest of his career.
    An historic set at the Newport Jazz Festival in 1955 resulted in George Avakian signing Miles to Columbia Records, and led to the form*a*tion of his so-called “first great quintet,” featuring John Coltrane, Red Garland, Paul Chambers, and Philly Joe Jones (the ’Round About Midnight sessions). Miles’ 30 years at Columbia was one of the longest exclusive signings in the history of jazz, and one that spanned at least a half-dozen distinct generations of changes in the music – virtually all of which were anticipated or led by Miles or his former sidemen.


    Over the course of those 30 years, service with Miles became an imprimatur for the Who’s Who of jazzmen. Kind Of Blue, undisputedly the coolest jazz album ever recorded, was done in 1959 with the second edition of Miles’ “first great quintet” – principally Coltrane, Chambers, Cannonball Adderley, Bill Evans, and Jimmy Cobb – who stayed together until 1961.
    After several intermediate groups (which featured such giants as Hank Mobley, Wynton Kelly, Victor Feldman, and George Coleman), Miles’ “second great quintet” slowly coalesced over 1963-64, into the lineup of Wayne Shorter, Herbie Hancock, Ron Carter, and Tony Williams (who was 17 years old when he joined Miles). They recorded with producer Teo Macero and toured around the world together until 1968, achieving artistic and commercial success that was unprecedented in modern jazz.
    1968 was a cataclysmic year of sea change for Miles and for America, a year of upheaval – the escalation of the war in southeast Asia, the assassinations of Martin Luther King and Robert Kennedy, and the rise of the Black Power movement were among the factors that pushed Miles’ music toward a more insistent electric (amplified) pulse. At the same time, Miles dug the triple-whammy he heard in the music of James Brown, Jimi Hendrix, and Sly Stone. What began in 1968 with Miles’ quintet quietly adopting electric piano and guitar, blew up into a full-scale rock band sound on 1969’s breakthrough double-LP Bitches Brew (which landed him on the cover of Rolling Stone, the first jazzman to appear on the magazine’s front-page. Very cool.)
    At the core of Bitches Brew, whose sessions took place the week after the Woodstock festival in August 1969, there was the final small group known as the “third great quintet” – Shorter, Chick Corea, Dave Holland, and Jack DeJohnette – augmented by John McLaughlin, Larry Young, Joe Zawinul, Bennie Maupin, Steve Grossman, Billy Cobham, Lenny White, Don Alias, Airto Moreira, Harvey Brooks, and former quintet members Hancock and Carter.
    Six months later in February 1970, Miles kicked off the Jack Johnson sessions, shuffling many of those same players over the next two months, plus Sonny Sharrock, Steve Grossman, Michael Henderson, Keith Jarrett and others. In no uncertain terms, the jazz-rock fusion movement had been launched full-tilt, and the spirit of Miles permeated the three dominant bands who rocked the stages (as he did) of the Fillmores East and West (et alia) through the ’70s and beyond – Weather Report, Return To Forever, and the Mahavishnu Orchestra.
    His freewheeling lifestyle and high-energy forays into funk and R&B grooves somehow dovetailed with a period of declining health in the early ’70s, until Miles finally went underground in 1975, after playing (what turned out to be) his final gig at New York’s Central Park Music Festival that summer. A series of live LPs (domestic and imported from Japan) and other archival releases from the ’50s and ’60s were made available over the next five years to fill the void.
    Into the ’80s, Miles’ reputation as talent scout extraordinaire went unquestioned. He surfaced stronger than ever in 1981 on The Man With the Horn with a top-tier lineup of young players – Mike Stern, Marcus Miller, Bill Evans (no relation), Al Foster, and Mino Cinelu (all of whom went on to success*ful careers). It was Miles’ first LP to skirt the Billboard album chart’s Top 50 since Bitches Brew, and the band was recorded live for the follow-up double-LP, 1982’s We Want Miles. They remained stable (abetted by John Scofield) in 1983 on Star People. The lineup then morphed on 1984’s Decoy, as Miller was replaced by Daryll ‘Munch’ Jones, Robert Irving III was added on synthe*siz*ers and programming, and Branford Marsalis shared saxophone parts with Evans.
    Miles’ final album for Columbia Records was released in 1985, the cryptically titled You’re Under Arrest. It (re)-introduced Miles’ nephew Vince Wilburn into the lineup (he played briefly on The Man With the Horn), as Bob Berg took over the big chair from Evans and Marsalis. The album debuted two ballads that would be staples of Miles’ performances for the rest of his career, Michael Jackson’s “Human Nature” and Cyndi Lauper’s “Time After Time.”
    The following year, Miles began recording for Warner Bros., a prolific period that yielded one new album every year (the first four co-produced with Marcus Miller): Tutu (1986), Music From Siesta (1987, a film soundtrack collabora*tion with Miller), Live Around the World (1988), Amandla (1989), Dingo (1990, an orchestral collabora*tion with Michel Legrand), and his final studio album. the hip-hop informed Doo-Bop (1991), whose title tune gave Miles a posthumous Rap/R&B hit single in 1992.
    “Miles Dewey Davis III – trumpeter, visionary, and eternal modernist – was a force of nature,” wrote Ashley Kahn (author of Kind Of Blue: The Making Of the Miles Davis Masterpiece, Da Capo, 2000) in the Rock And Roll Hall Of Fame dinner journal on the occasion of Miles’ induction. “With an ear that disregarded categories of style, he sought out new musical worlds, and generations followed in his footsteps. While the creative rush and experimental charge that come to most musicians in youth eventually run down, Davis held an exploratory edge for most of his 65 years. It had to be fresh, or forget it.”
    Beyond his defiant stance, his piercing glare, his amorous conquests and one-of-a-kind fashion statements – there was and always will be one eternal truth: the music of Miles Davis.

    Добавлено через 28 минут
    Последний раз редактировалось Incitador; 17.07.2011 в 19:48. Причина: Добавлено сообщение
    приходя не радуйся, уходя не грусти

  3. 2 пользователей сказали cпасибо Incitador за это полезное сообщение:

    Newsted (17.07.2011), WAVE (17.07.2011)

  4. #3
    MurderАтор Андрагонум Лечу Андрагонум Лечу Андрагонум Лечу Андрагонум Лечу Андрагонум Лечу Андрагонум Лечу Андрагонум Лечу Андрагонум Лечу Андрагонум Лечу Андрагонум Лечу Андрагонум Лечу Аватар для Андрагонум
    Регистрация
    25.04.2010
    Адрес
    тёмная сторона луны
    Сообщений
    13,123
    Поблагодарил(а)
    749
    Получено благодарностей: 2,053 (сообщений: 1,299).

    По умолчанию


    Оффтопик
    НИЧТО ТАК НЕ БОДРИТ,КАК ЛИМОННЫЙ СОК В ГЛАЗ

  5. #4
    напрочь забаненный kollulajnen Трогаюсь kollulajnen Трогаюсь kollulajnen Трогаюсь kollulajnen Трогаюсь kollulajnen Трогаюсь kollulajnen Трогаюсь kollulajnen Трогаюсь kollulajnen Трогаюсь kollulajnen Трогаюсь kollulajnen Трогаюсь kollulajnen Трогаюсь
    Регистрация
    20.03.2009
    Адрес
    Море Изобилия
    Сообщений
    1,033
    Поблагодарил(а)
    69
    Получено благодарностей: 261 (сообщений: 167).

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от Андрагонум Посмотреть сообщение
    Оффтопик
    Там написано приблизительно следующее

    Отбельдыдомельдыбезеды

    По-моему, все предельно ясно же.

  6. #5
    Новичок Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Incitador Набираю обороты Аватар для Incitador
    Регистрация
    17.07.2011
    Адрес
    среди людей
    Сообщений
    44
    Поблагодарил(а)
    0
    Получено благодарностей: 8 (сообщений: 5).

    По умолчанию

    Майлз Дэвис (Miles Dewey Davis III - May 26, 1926 – September 28, 1991) - американский трубач, композитор и руководитель множества проектов. Считается музыкантом, оказавшим сильнейшее влияние на музыку 20-го века. Со своими коллегами по музыкальным проектам стоял у истоков главных стилей послевоенного джаза - bebop, cool jazz, hard bop, modal jazz, и jazz fusion. Многие музыканты, прошедшие через составы Дэвиса стали звездами импровизационной музыки, а их творчество обогатило историю американского и европейского джаза.

    Родился Майлз Дьюи Дэвис III в семье преуспевающего дантиста и крупного землевладельца Майлза Дьюи Дэвиса II, афроамериканца с блестящим образованием, к 24 годам закончившего медицинский колледж, баптистский колледж в Арканзасе и Университет Линкольна.Майлз Дьюи Дэвис I, дед, менее образованный, но не менее черный, был одним из самых богатых афроамериканцев Америки. У него была Великая Мечта, цель жизни всех Майлзов Дьюи Дэвисов - доказать всем, что черные люди ничуть не хуже белых, что черные так же нужны белым, как черные клавиши и белые клавиши одинаково нужны правильному роялю, на котором можно играть правильную музыку.

    Дед Майлза Дэвиса был умелым и дальновидным бизнесменом. Он зарабатывал в среднем сотню долларов в день в годы Великой Депрессии. Как писал Вуди Гатри, тогда жизнь человека в холодный зимний вечер стоила ровно доллар. Всего за один доллар можно было получить ночлег в отапливаемом помещении, горячую похлебку «сколько съешь» из бобов с мясом, и теплую войлочную куртку, либо свитер, чтобы утром можно было продолжить путь. Правда, свободных денег в семье Майлза Дьюи Дэвиса I никогда не было, их сразу тратили на покупку земли и недвижимости. Но ни деловые способности, ни большие деньги не позволили ему добиться уважения белых и стать полноценным гражданином Америки. Однако он сумел вполне обеспечить всю свою многочисленную семью и дал возможность каждому получить хорошое образование. Майлз Дьюи Дэвис II стал крупнейшим специалистом в медицине лечения зубов и председателем этой профессиональной гильдии, но для многих так и остался черномазой диковинкой в белой рубашке и галстуке. Брат его Фрэнк закончил Говард и Берлинский университет, стал редактором журнала «Colors», издаваемого самим Рокфеллером, ездил в самом шикарном лимузине, но не имел права садиться в парке на скамейку с надписью «Только для белых».

    В 1927 году отец Майлза переехал с семьей в Сент-Луис и обосновался в одном из самых престижных районов города. Нельзя сказать, что белым понравился богатый и образованный, но черный сосед. Майлз Дьюи Дэвис III рос как диковинный сверхпородистый зверек, болезненный и самолюбивый, готовый в любую минуту применить свои острые зубки. Слабый физически, он был невероятно силен духом. Еще не умея читать и писать, он уже знал, зачем его родили. Обязанность совершить то, что не смогли сделать отец и дед, тяжким бременем давила на Майлза всю его сознательную жизнь. Может быть, поэтому Майлз Дьюи Дэвис III не назвал своего сына Майлзом. Но сказать себе - я сделал все что смог, и на этом моя миссия окончена - он, наверное, смог впервые в 1983 году, после выхода альбома «Star People». Прошло полвека с того дня, когда маленький Человек принял окончательное решение и начал его выполнять. И даже сама Смерть, неоднократно приходившая за Майлзом, не смогла остановить его движение к поставленной цели.

    Выбор средства достижения цели не составил Майлзу особого труда. Опыт деда и отца доказывал, что деньги и знания не обеспечивают уважения в этом мире. Черные герои минувших войн влачили в Америке жалкое существование. Состояние здоровья закрывало дорогу в большой спорт. Оставалась музыка. В семье Дэвисов музыку любили все. Бабушка играла на органе, мать - на скрипке и рояле, сестра Дороти тоже играла на рояле, брат Вернон увлекался джазовым танцем, играл на рояле и трубе. В доме всегда что-нибудь звучало или бренчало, но первую свою музыку Майлз Дэвис услышал по радио. «Не помню, белая это была музыка или черная, но, главное, слушая ее, я ее услышал. И вопрос для меня был решен…» - так сказал Майлз в одном интервью. Он решил стать композитором. Он слушал музыку по радио, ходил в те места, где звучали духовые оркестры и играли джаз. Едва научившись читать, Майлз накупил книг по теории музыки и о жизни великих музыкантов. Заметив его повышенный интерес к музыке, мать купила ему проигрыватель и две первые пластинки. «Это были записи Дюка Эллингтона и Арта Тэйтума. Две самые нужные вещи для начинающего музыканта, не так ли? Публика из высшего общества обычно игнорирует Дюка, а я отношу его в одну категорию со Стравинским. У него действительно есть чему поучиться. Однажды отец вставлял зуб своему приятелю, учителю музыки. Заметив, с каким вниманием я слушаю радио, он сказал - эй, маленький Дэвис, кем ты хочешь стать? Я сказал - великим музыкантом. Тогда он рассмеялся и сказал: - я преподаю музыку в школе каждую среду, купите малышу трубу, и пусть приходит. Чтобы музыку слышать, ее надо играть. Моя мать возразила - пусть он лучше учится играть на скрипке. Ну уж нет, заявил я, если я появлюсь со скрипкой в нашем квартале, количество белых, желающих осчастливить мой тощий зад пинком своего ботинка, сразу резко возрастет.

    Многие люди меня кое-чему научили, и первой была Мэйбл Хиггинс. Она была такая толстая, но хорошего человека и должно быть много. А она была большим мастером открывать глаза и уши. Она рассказывала мне о музыке, играя на рояле, учила нотной грамоте.

    Я потратил много времени и сил на чтение множества книг по теории музыки и о людях, на которых мне хотелось походить. И, когда наконец я начал играть, я научился этому быстро, но звук моей трубы был поначалу ужасен. Большинство музыкантов были заметно старше меня и называли меня Маленький Дэвис, а мне так хотелось быть большим. Они смеялись, говорили - давай, Маленький Дэвис, наяривай, звук придет, лови мелодию. На трубе у меня еще плохо получалось, но моему наставнику нравилась моя игра, может быть, потому, что мне нравились его музыкальные принципы. Набравшись, он мог сказать - Маленький Дэвис, иди сюда, не играй так как я никогда,. и не обращай внимания ни на меня, ни на мои слова… - всякий раз, когда он напивался, он пел мне эту песню. Если бы он не пил так много, он мог бы стать знаменитым трубачом. Он говорил - играй легко и быстро, не финти зазря, главное - чувство звука. Можешь играть без вибрато - придет время, и руки и голос у тебя сами начнут дрожать.

    Когда мне было 11 лет, моя мать сказала как-то удивленно - ну ты и шустрый, Майлз! Отец спросил - почему - она ответила - потому что он самый шустрый из всех Дэвисов и работает как сумасшедший.

    Неподалеку, в городке Спрингфилд, нужен был трубач, умеющий читать ноты. Там я заработал свою первую сотню долларов.

    В нашем школьном оркестре играл на трубе Кларк Терри. Вот уж кто точно родился с серебряной трубой во рту! Казалось, что он всегда мог играть уверенно и твердо. Когда он играл, все места были заняты, люди специально приезжали из других городов послушать его игру. Мы подружились, хотя я был моложе и играл заметно хуже. С 1940 года мы стали играть вместе. Когда в наш город приехал Сонни Ститт и услышал нашу игру, он сказал - ты, Кларк, играешь очень хорошо, тебе стоит посвятить музыке всю жизнь. А ты, малыш, играешь похуже, но твоя голова поистине золотая. Твоя музыка малопонятна и непривычна для слуха, но она чем-то похожа на музыку одного сумасшедшего негра. Его зовут Чарли Паркер. Твоя техника игры удивительно похожа на его технику, но нет его виртуозности. Поедем с нами. И я попросил его устроить меня в оркестр Тина Брэдшоу, с которым он приехал, но мать мне категорически это запретила до окончания школы. Я не разговаривал с ней две недели, но и не уехал.

    Когда мне было 15, я зарабатывал 125 долларов в неделю игрой на трубе, разъезжал по окрестным городкам в отцовском автомобиле и у меня было десять костюмов. Школьные годы подходили к концу. Я вставал около пяти утра и играл на трубе, а в девять в классе рассуждал о Шекспире. Вечером допоздна я играл в различных клубах джаз. Моя учительница мисс Джонсон была плохого мнения обо мне. Как-то раз она застукала меня с девчонкой и сказала - из этого парня ничего не получится. Я ушел из школы - она была мне больше не нужна. Я играл тогда в оркестре Эдди Рэндалла и был уже достаточно известен в музыкальном мире Сент-Луиса. Отец меня не поддержал, сказал - что бы ты ни делал, ты должен делать это до конца. Он вызвал дядю Фрэнка на подмогу. Тот долго рассказывал мне о Ганнибале и Цезаре. А я спросил его, почему он работает с Рокфеллером. И он ответил - потому что он победитель. Он был чудесный парень, любимец деда. Вдвоем они все-таки заставили меня почувствовать себя дураком.

    Мы с Кларком стали выискивать эксперименты бопперов, вслушивались в них, выучили их аранжировки наизусть. И когда в 1944 году в Сент-Луис приехал оркестр Экстайна с Паркером и Гиллеспи, первых, кого они увидели, выйдя на сцену, так это нас с Кларком в первом ряду и с трубами под мышками. К нам спустился Диззи и сказал - ребята, у нас заболел третий трубач, вы не могли бы попробовать его заменить? Кларк сразу заиграл необычайно хорошо, а я от волнения не смог прочесть ни одной ноты. Потом мне сказали, что труба моя звучала отвратительно, но меня неожиданно для всех поддержал сам Чарли Паркер. Я любил музыку так сильно и занимался ею так много, что через несколько недель уже постоянно играл с оркестром и был готов отправиться с ним в Нью-Йорк, я просто не мог иначе. Не каждый молодой музыкант, тем более такой юнец как я, набрался бы смелости просить об этом знаменитого маэстро.

    Но и этот оркестр уехал без меня. Мне необходимо было закончить школу. Чарли Паркер оставил мне свои координаты, и в 1945 году, когда я наконец закончил эту школу, я вопреки всей семье отправился в Нью-Йорк и сразу отправился к Чарли. Он учился тогда в Джульярде, и я поступил туда же. Проучился там полтора семестра и понял, что там меня уже ничему больше не научат.

    Я жил с Чарли в одной комнате в течение того года, ел с ним, играл, ходил за ним тенью. Паркер считался тогда самым гениальным музыкантом джаза и был ведущим инструменталистом. Я играл плохо, но много работал над своим звуком. Чарли заставлял меня играть с ним, часто шутил, что не зайдя в воду, не замочишь штиблеты и не научишься плавать. Не бойся, - говорил он, - просто играй вперед по течению, куда несет тебя твоя мысль. - Ты должен знать: если ты можешь слышать ноты, ты можешь их также сыграть. Когда я слышу какую либо ноту, то это единственная нота, которую я могу сыграть сию минуту, единственная нота, о которой я тогда думал, что я смогу ее сыграть и что только она сюда подходит. Вот блюз - ты же не учишься играть блюз, ты его просто играешь, играешь. Я не знаю, предпочитаю ли я сочинять или играть. Есть определенное чувство, которое достигается только игрой, но никогда письмом композиции. Ведь если ты играешь, то это все равно что сочиняешь…»

    Дэвис записывает в записной книжке: «Паркер в один вечер может играть в четырех разных стилях одинаково блестяще и ни одному не отдает предпочтения».

    В 1945 году выходит первая совместная долгоиграющая пластинка Чарли Паркера и Майлза Дэвиса, и молодой трубач получает широкую известность. Его учит играть на трубе Фредди Вебстер, ставший лучшим другом Майлза и оказавший на него большое влияние. Его «петухи» на трубе того времени становятся темой музыкальных анекдотов и приколов. Диззи Гиллеспи отправляет его на учебу к Телониусу Монку, ехидно приговаривая: «Все равно тебе никогда не стать великим трубачом, научись хоть на рояле играть свою сумасшедшую музыку». Туда же отправили и Чарльза Мингуса за неумение играть на контрабасе. Самого Монка, несмотря на его огромный авторитет среди музыкантов, критики обвиняли в неумении играть на рояле, и музыку, мол, пишет он только такую, какую может сам сыграть.

    Но не было пианиста, способного повторить на рояле сыгранное Монком с таким же блеском, как у самого автора. Монк передает Майлзу Дэвису и Чарльзу Мингусу свою способность ощущать гармонию как физическую сущность. Разносторонняя помощь друзей и титанический личный труд сделали, наконец, звук трубы Майлза стабильным и уверенным. В 1946 году Майлз Дэвис выступает в составах Бенни Картера и Чарльза Мингуса, продолжает записываться на пластинки. В конце года Фэттс Наварро покидает оркестр Билли Экстайна, и Майлзу предлагают место, на котором еще совсем недавно играл сам Диззи Гиллеспи. Фантастическая карьера!

    Когда измученного болезнями и наркотиками Чарли Паркера журналисты вконец достали своими вопросами о том, какими еще открытиями в музыке собирается удивить мир гений современного джаза, он ответил так: «Следите лучше за Майлзом. Он пойдет дальше».
    приходя не радуйся, уходя не грусти

+ Ответить в теме

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Эту тему просматривают: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)

     

Похожие темы

  1. Ответов: 0
    Последнее сообщение: 11.01.2010, 22:40
  2. Star Wars KotOR(анлимщики я буду вам поклоняться)
    от Dangerous в разделе РАЗНЫЕ ИГРЫ
    Ответов: 20
    Последнее сообщение: 28.04.2009, 13:32
  3. Дружба и Честность
    от rr3 в разделе Угол зрения
    Ответов: 13
    Последнее сообщение: 17.09.2007, 15:03
  4. Ответов: 12
    Последнее сообщение: 14.01.2007, 00:41

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
Рейтинг@Mail.ru
Администрация сайта не выражает согласия
с высказыванием участников форума и не несет
ответственности за их содержание.

Копирование любого материала возможно только
при наличии ссылки на сайт.